Тютчев и его "грозы"

Тютчев Фёдор Иванович

Весенняя гроза

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые!
Вот дождик брызнул, пыль летит…
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит…

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Всё вторит весело громам…

Ты скажешь: ветреная Геба¹,
Кормя Зевесова орла²,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила!

1828 год

¹ Геба — богиня вечной юности в мифологии древних греков, дочь Зевса и Геры.
² Зевесов орёл — символ древнегреческого бога Зевса, был его верным слугой и особым посланником по важным поручениям. Иногда Геба изображалась кормящей орла Зевса.

Неохотно и несмело

Неохотно и несмело
Солнце смотрит на поля —
Чу! За тучей прогремело,
Принахмурилась земля.

Ветра тёплого порывы —
Дальний гром и дождь порой…
Зеленеющие нивы
Зеленее под грозой.

Вот пробилась из-за тучи
Синей молнии струя —
Пламень белый и летучий
Окаймил её края.

Чаще капли дождевые,
Вихрем пыль летит с полей,
И раскаты громовые
Всё сердитей и смелей…

Солнце раз ещё взглянуло
Исподлобья на поля,
И в сиянье потонула
Вся смущённая земля.

1849 год

Как весел грохот летних бурь…

Как весел грохот летних бурь,
Когда, взметая прах летучий,
Гроза, нахлынувшая тучей,
Смутит небесную лазурь
И опрометчиво-безумно
Вдруг на дубраву набежит,
И вся дубрава задрожит
Широколиственно и шумно!..

Как под незримою пятой,
Лесные гнутся исполины;
Тревожно ропщут их вершины,
Как совещаясь меж собой, —
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышен птичий свист,
И кой-где первый жёлтый лист,
Крутясь, слетает на дорогу…

1851 год

Ночное небо так угрюмо…

Ночное небо так угрюмо
Заволокло со всех сторон:
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одни зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой,
Как демоны глухонемые,
Ведут беседу меж собой.

Как по условленному знаку,
Вдруг неба вспыхнет полоса,
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса!
И вот опять всё потемнело,
Всё стихло в чуткой темноте,
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте…

1865 год